А папа не дышит

В силу постоянной нехватки времени телевизор практически не смотрю. И, тем не менее, как человек, внимательный к каждому произнесённому вслух слову, подсознательно реагирую на безграмотную во всех отношениях рекламу, звучащую буквально каждый день…
Всё внутри возмущается от этой нелепой фразы в рекламировании очередного средства от насморка. И сразу же всплывает ситуация, когда подобное уже звучало: «А он не дышит», правда, в куда более трагичном контексте…
В тот момент я — начинающий врач скоропомощной службы. В голове только одно «Я спасаю здоровье и жизнь людей». Энтузиазм и вера в святость профессии, вложенная с детства (мои предыдущие публикации).
Как писали об этом неоднократно мои коллеги, самые «гнилые» вызовы в 3- 4 утра.… Именно в это время все вызовы – мои. Очерёдность существует только для «своих», к коим я не отношусь.
Зима. Температура за окном холодного «Рафика» -20. Утром предстоит работа на приёме. Настроение соответствующее. Фельдшер – тоненькая девушка, студентка шестого курса, подрабатывающая по ночам.
Повод к вызову «Молодой человек, примерно 25 лет, без документов, без сознания».
На мои робкие попытки возразить — этот вызов «реанимационный»! Мне отвечают «любимой» фразой: «поезжайте, разберётесь, вызовете на себя». (Эта тема, возможно, выльется в отдельный пост).
Едем. Адрес: улица, дом такой-то, площадка первого этажа.
Заходим в подъезд. Освещение достаточное, явно никого нет. Облегчённый выдох фельдшера: «Ложный вызов».
И тут меня как будто кто-то толкает в спину – я разворачиваюсь и быстрым шагом иду во второй подъезд – никого. В третий, четвёртый – тоже. До сих пор не понимаю, что мною двигало. Сон как рукою сняло. Моя напарница, молча, идёт за мной, всем видом выражая возмущение и полное непонимание происходящего.
И вот в пятом (!) подъезде между четвёртым и пятым (!) этажом в плохо освещённом пролёте лежит высокий, хорошо одетый, крупный молодой человек, далеко не асоциального вида.
Сознание отсутствует. Каких — либо возможностей для более детального осмотра нет. Главное, дыхание в норме, пульс 80, хорошего наполнения.
Каким-то чудом нам с фельдшером удалось стащить его на площадку четвёртого этажа под единственную лампочку. Насколько доступно, осматриваю. А/Д 90/60, зрачки S=D, несколько сужены. Реакция зрачков на свет отсутствует. Кожные покровы влажные.
Первая мысль: «Алкогольное опьянение тяжёлой степени». По принятому тогда алгоритму: глюкоза 40% + аскорбиновая кислота в/в. Эффект – ноль.
И тут осеняет: «Острая интоксикация наркотическими средствами. Передозировка».
В то время (90-е) понятие «наркотическая зависимость» было не таким распространённым, как сейчас. Возможно, поэтому диагноз возник не сразу.

Вызываю на себя реанимацию. В ответ — приказ диспетчерской: «Везите сами. Токсикология в 2-х км от Вас».
Легко сказать – везите. Парень под два метра, вес около 90 кг, в зимней одежде, в наличии я и тростинка — фельдшер. Время 4 утра. Водители пациентов не носят.
Неожиданно — шаги по лестнице. Ровесник нашего пациента. «Сашка, привет! Ты что тут делаешь?»….. Я мысленно: «Да так, отдохнуть прилёг!» Сдержавшись, объясняю ситуацию.
«А, это мы мигом!». «Друг Сашки» мгновенно прозванивает несколько квартир, и вот благодаря организованным им соседям пациент благополучно оказывается у меня в машине.
Состояние «Сашки» без динамики, жизненноважные показатели в норме, и я, в силу неопытности, не оценив тяжести ситуации, в эйфории благодарности за помощь разрешаю сопровождать молодому человеку пациента до стационара.
Поехали. Я, отдав распоряжение полусонной фельдшеру следить за дыханием пациента, пытаюсь установить систему для в/в введения. Фельдшер изначально заявила, что ей лучше этого не доверять, т.к. в будущем планирует работать главным врачом в косметологической клинике.
И тут раздаётся безразличный голос девушки «А он не дышит». Сакраментальная фраза!!!! Да, так, мелочь такая! Подышать забыл!
Я с каменным лицом, твёрдым голосом приказываю ей поменяться местами. У пациента выраженный цианоз. Липкий пот. Р/s, дыхание отсутствуют.
Начинаю делать непрямой массаж сердца и дыхание рот в рот.
Позже выплыли лекции по реанимации: при оказании помощи пострадавшему при дыхании рот в рот нужно обязательно для профилактики заражения оказывающего помощь положить на рот пострадавшего марлевую прокладку.
Какая прокладка! Я готова была сама влезть в реанимируемого, лишь бы он задышал.
Появился нитевидный пульс, редкие дыхательные движения. Кричу водителю: давай быстрее. Звоню по рации: встречайте с реанимацией.
Наивная! Это ведь только в американских фильмах – бегут с каталкой, с заправленной стойкой.
В провинциальном городке это лишь сказка.
К нам выходит опухшая от сна санитарка, открывает двери, выкатывает каталку. Перекладывайте. Хорошо хоть водитель сподобился помочь. Врач даже не показался.
Только я успела выдохнуть – мне вывозят пациента с моей закачивающейся системой обратно – врач недовольно выдаёт: «А где «Амбу»? Везите его в токсикологию». А это ещё 200 м. Не реагируя на мои слова «Я сама «Амбу». Нам не положено, даже кислородной подушки не дают», мне закатывают пациента в машину. За 10 минут, пока мы его везли, мне три раза приходилось его «дышать».
Утром позвонив в токсикологию, узнала, что пациент пришёл в себя.
По найденному в его кармане паспорту я ещё в машине знала, что у него двое детей: 2-х и 3-х лет.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *